Главы #Перестройки:
1. Квартирный запрос. Как купить квартиру и не облажаться
2. О, где же ты, брат? Как найти партнеров и не облажаться

Рынок архитектурных услуг в Казахстане, в основном, сосредоточен на крупных публичных проектах. Но те счастливцы, что решили заказать дизайн и архитектуру собственного жилья у профессионалов, знают сколько сил, нервов и денег сэкономили по факту. Поэтому следующая глава проекта #Перестройка о том, как выбрать архитектора для ремонта или строительства своего дома и не облажаться.

«Вы разведетесь!», — говорили они! «Возненавидите друг друга!, — говорили они! — Ведь любой ремонт не обходится без ругани из-за цвета плинтуса, площади теплых полов и цены на паркет!» Однако, мы приводим в порядок купленную квартиру уже несколько месяцев, но топор войны так и не раскопали. И совсем не потому, что умеем слушать друг друга (не умеем), а потому, что все острые углы сглаживают ребята из Basire Design Group и Cumbre Construction — архитектурного бюро и строительной компании, с которыми мы плотно работаем.

Лелея мечты о новой большой квартире, я с самого начала решил, что архитектурой пространства заниматься не буду. Я это не умею. Я не знаю как это работает. Я хочу, чтобы в результате было комфортно, красиво и нетривиально. Но найти бюро, студию или вменяемого фрилансера на нашем рынке не так-то просто. Да и как искать? Гугл в этом деле не помощник, а аккаунты в социальных сетях имеют далеко не все ключевые игроки этого рынка. Тематических сообществ нет, но есть, например, такой великий, без преувеличения, сайт как Houzz, на котором можно посмотреть каталог местных компаний.

К сожалению, подавляющее большинство проходит по категории «вырви глаз»: золотые орнаменты на обоях, предметное наслоение и цветовая гамма как кошмар эпилептика. Так, в представлении, то ли дизайнеров, то ли заказчиков выглядит «авторский дизайн», то есть «дизайн, что ты делаешь, прекрати!». Смотрите сами.

После «обзора рынка» нормальный человек должен возненавидеть местных горе-создателей, забыть про «авторский дизайн» и, как вариант, отказаться от ремонта вообще. Нашим проводником по миру прекрасного и завораживающего, выступает команда Basire с Алексеем Ивженко во главе. Ему-то я и задал свои максимально дилетантские вопросы. Господин архитектор не пытался отвертеться, напротив — ответил максимально подробно.

Часть первая. В которой Алексей рассказывает с чего начинать ремонт и почему 3D-картинки — это ерунда

 — Почему частных заказов у ребят вроде вас не так много? Почему телевизор мы покупаем готовый, а ширину галтелей считаем своим священным знанием?
 — Проблема в нашей закомплексованности. Ты занимаешься маркетингом, я занимаюсь тем, что проектирую пространства. Массам донести это гораздо сложнее. Не потому что мы умнее. Просто нужно сразу разграничить: для 70% людей, которые покупают квартиры, мы не нужны. Будем говорить о оставшихся 30%.
 — Это вопрос цены?
 — Это вопрос склада характера. Потратив деньги на авторский проект, ты в любом случае сэкономишь на ремонте. И, одно дело ощущать себя в пространстве, которое создал архитектор, который учился этому много лет, а потом еще столько же работал, и совсем другое, когда бизнесмен — пусть состоявшийся, успешный — начинает выбирать себе в дом обои и плитку в ванную.
 — Это понятно, но в чем экономия?
 — Первым делом, происходит оптимизация средств, которые ты тратишь. Любой, уважающий себя, архитектор после эскизного проекта представляет предварительную смету на материалы и работу. Он знает расценки строителей и может конкретно сориентировать по цифрам. Как только фиксируете смету, архитектор не имеет психологического права двигать цифры — если конечно проект не изменится. Когда, предположим, этого архитектора нет, ты не знаешь во сколько тебе выйдет ремонт. А самое главное, ты никогда не знаешь, что в конце получишь. Это не один, а два кота в мешке.
 — Говорят, что к любой смете на ремонт нужно накинуть сверху 20%, чтобы не ошибиться.
 — В случае со сметой, подготовленной профессиональным архитектурным бюро, это не понадобится. Ты всегда знаешь конечную цифру.
 — Назови ряд критериев, которым должен соответствовать хороший архитектор.
 — Мы в Basire работаем так: если клиент потенциально интересен, то сначала делаем эскиз, будь то планировочное решение или перспективный вид, главное, что это происходит free of charge, не беря деньги. Клиент пришел к нам с голым пространством, в бетоне, без дома. Ты архитектор, ты интересен, ты крутой, покажи что ты можешь сделать.
 — То есть коммерческое предложение.
 — Да, но коммерческое предложение мы всегда делаем с эскизом. Причем нам, как компании, это дается очень тяжело и с каждым днем все тяжелее. Но я считаю, что если архитектор на это идет и делает работу не для отвода глаз, позаимствовав проекты из интернета, то это первый критерий того, что он может сделать что-то интересное.

 — Хорошо. Первый пункт — это правильная техническая раскладка.
 — Да, причем работа не должна занимать больше трех-четырех дней. Если дольше, то это значит, что…
 — Человек либо занят, либо некомпетентен.
 — Да, вроде того. Второе: нужно посмотреть работы, которые уже выполнены этим архитектором и увидеть не 3D-изображения, а реализованные проекты, и конкретно понять какая была функция архитектора в этом проекте (ведь он мог сделать просто картинки или подобрать мебель). Нужно также удостовериться в правдивости его слов. Не обязательно смотреть всё портфолио, достаточно трех-четырех работ, чтобы для себя всё понять. И последний момент, если вы видите архитектора, его работы и чувствуете, что в реализованных проектах есть некое авторское начало — это важный звонок, что человек может сделать что-нибудь интересное. А вот как увидеть авторское начало — это вопрос внутреннего ощущения.
 — А если у человека нет этого ощущения? Нет вкуса, для того, чтобы это прочувствовать.
 — Архитектор и дизайнер — это не только тот человек, который формирует пространство, это человек, который становится членом семьи по сути. Это принципиально важно. Хороший пример — Япония. Когда клиент там выбирает архитектора, то он, архитектор, переезжает на месяц в дом заказчика. Они вместе ужинают, разговаривают, отдыхают. После этого архитектор делает эскиз, клиент подписывает и полностью передает архитектору права пользованием участка, на котором строится дом. То есть клиент не имеет права появиться на территории строящегося дома без разрешения архитектора. Это правда! Это карается законом и архитектор может расторгнуть договор и забрать деньги, которые ему еще не выплатили. В итоге после окончания строительства клиент забирает ключи, переезжает в новое жилье и живет счастливо. Но если вдруг дом не получился, то виноват в этом хозяин. Это он выбрал не того архитектора, это он оказался не прав. Жестко, конечно.
 — Какой разброс цен на архитектурные услуги на нашем рынке?
 — Сейчас цены варьируются в диапазоне от 50 до 100 долларов за квадратный метр — в расчете на курс в 200 тенге (во всяком случае это наша позиция), но расчет по квадратным метрам не совсем корректен, потому что все зависит от поставленной задачи и условий ее выполнения.
 — Есть дизайнеры, архитекторы, а есть декораторы. Как разделяется ответственность в этих категориях?
 — До конца 19 века не было понятия архитектор-конструктор, были только зодчие. Мы все прекрасно помним, начиная со Средневековья, Древнего Рима, Древней Греции, что зодчий — это человек, который обладал художественным вкусом и был технически подкован. Он занимался как коробкой самого дома, гарнитурной, планировкой, так и декоративным оформлением и подбором всех элементов.
После индустриальной революции произошло разделение труда и сейчас у нас есть конструктор, который отвечает за конструктивную часть здания.
 — Конструктор — это как инженер?
 — Да, инженер, который включается в проект после того, как архитектор выбрал принципиальное решение: будет двухэтажный дом, вход будет здесь, он будет выглядеть вот так. Конструктор продумывает как это физически воплотить.
 — Получается, что это не про творчество, а про технику, прагматизм.
 — Да, прагматизм, но хорошие инженеры уважают архитектора. В Алматы конструктор в девяти случаях из десяти говорит: «Я умнее, от меня зависит жизнь людей и поэтому здесь будет вот такая балка». Архитектор говорит: «Дорогой конструктор, у меня же не будет смотреться», — «Да мне плевать, зато дом не упадет». Вот это один из тупиков.
Архитектор формирует основную структуру дома, а дизайнер интерьера работает над внутренней планировкой. Декоратор же работает с готовой планировкой и занимается декоративным подбором материалов, а именно, текстурой стен, вазочками, полочками и так далее.
 — Теперь понятно, что вы в Basire работаете как зодчие.
 — Да! Нам это интересно. Мы стараемся работать, чтобы в нашей команде были все. Так работают хорошие команды на западе. Волею судеб я учился в университете Pratt в Нью-Йорке, там формат обучения не меняется последние 70 лет. Они говорят: «Компьютер это хорошо, но мы займемся этим завтра, когда ты будешь работать». У тебя есть белый лист — это самая большая задача, которая есть, — и вот его нужно победить, создав то, что от тебя просят. В моем институте речь шла именно об архитектурном дизайне интерьера. Ты начинаешь работать сначала над планировкой (вертикали, подиумы и так далее), а потом с декором. А не наоборот. В Казахстане 7 дизайнеров из 10 работают именно с декорациями.
 — На нашей первой встрече ты сказал, что 3D — это ерунда, не первый этап, по-крайней мере. Вот это отдельный момент, который нужно разъяснить, почему техническая часть, чертежи, важнее, чем  визуализация.
 — Я бы тебя немного откорректировал: важно и то, и другое. Но 3D — это хитрая вещь. Можно сделать фантастически красивую просторную модную однушку в хрущевке, которая будет выглядеть как большое пространство. Когда мы работаем с чертежами — с планом, развертками стен, потолков — уже невозможно обмануть. Заказчик знает, что у него кухня 3х4 метра и он тебя конкретно спрашивает какая здесь будет глубина, какой стол, какая высота спинки и так далее. Это элементарное черчение. Поэтому любые 3D-изображения всегда должны быть подкреплены чертежами
 — ОК, планы-чертежи готовы, визуализация утверждена. Зачем нужен авторский надзор на стройке?
 — Для начала, нужно различать технический надзор и авторский. Технический — это когда специально обученный человек со специальной лицензией, следит за строительно-монтажной бригадой, чтобы она, к примеру, монтировала гипсокартонную стену так, как придумал разработчик гипсокартона. Чтобы у строителей не было «творчества». Например, есть система гипсокартона Knauf — они эту штуку придумали. И по их стандартам профили должны быть использованы сечениями 50 см на 100 см, и стоять с шагом 40 см. Если вы все это сделаете, вы можете вешать что угодно — система выдержит и навесную кухню, и ребенка, который врежется в нее на велосипеде. Дизайнер за этим следить не должен.
На авторском же надзоре подключается архитектор или человек, который к нему прикреплен, который работает в компании и следит за тем, чтобы решения из проекта точно реализовывались на стройке. Он защищает интересы как заказчика, так и архитектора. Это важно. Потому что чаще всего процентов 30 изменений происходит после начала строительного процесса.
 — По мебели, фурнитуре, отделочным материалам, покрытиям вы обычно рекомендуете европейские бренды с доставкой в Алматы. Неужели у нас покупать нечего?
 — В Алматы имеет смысл работать с мастерами по столярным изделиям. И то, степень проработки чертежей должна быть идеальной, как в учебнике. Ни в коем случае нельзя отдавать на откуп производителям решения по пропорциям. Безусловно, есть компании, у которых можно получить действительно европейское качество. Это вопрос цены. Потому что чаще всего, еще до девальвации, цена равнялась той, за которую можно было привезти товар из Италии.
Вот я мечтаю, чтобы у нас в Казахстане мы могли массово производить свое. У нас есть важная особенность — это свой маленький рынок, на котором крайне тяжело выжить. Но рядом есть Россия и соседние страны — так давайте им будем продавать. Почему нет?
 — Резюмируя, на какую сумму сейчас рассчитывать человеку, начинающему ремонт? Я не только о проекте и строительства, а в целом — включая мебель, технику, декор.
 — Разброс очень большой. Полгода назад это было 1000 долларов за квадрат. Сейчас, я думаю, порядка 700. Это средний уровень без top of the top. Примерно так, 500-700.

Часть вторая. В которой Алексей сокрушается о качестве казахстанского образования и советует не просиживать штаны

 — Давай о твоей персоне, чтобы у читателей не возник вопрос почему этот парень патетично рассказывает как мне жить.
 — История простая — у меня отец архитектор, старшая сестра — дизайнер. Поэтому я взял в руки гитару и пошел учиться на экономику и природопользование. Совершенно расслаблено доучился до первой сессии и при этом получил все пятерки — меня это жутко напрягло. Поэтому я ушел с экономики и через год поступил в КазГАСА. На втором курсе  устроился бесплатно работать в проектный институт корпорации «Базис». Это был 2002 год. Месяцев пять я там бесплатно проработал, мне дали какую-то смешную зарплату и я понял, что нужно зарабатывать деньги — начал параллельно делать заказы, хотя еще ничего не умел. В “Базисе” проработал пять лет и там же получил мощнейшую техническую школу.
Затем случается некий сдвиг парадигмы — мне срочно нужно оказаться в Нью-Йорке, вот  просто невозможно надо. Зов природы был страшный — каменные джунгли позвали в институт PRATT. Моя поездка как раз совпала с кризисом 2008 года. Я 4-го января оказался в Нью-Йорке, там закончил магистратуру, где испытал самый ужасный прессинг в своей жизни. Там абсолютно другой подход, обучение в КазГАСА мне показалось шуткой. Не то, что потерянным временем, но кроме начертательной геометрии и рисунка, ничему полезному я не научился. Это было обидно до слез. Это катастрофа, ужас.
А в Нью-Йорке случился взрыв стереотипов. Разрезали черепную коробку, опустошили и вернули обратно, готовую воспринимать и выдавать.
 — Окружающая среда сильно влияет. Если бы институт PRATT находился в Алматы с этими же преподавателями, но вне контекста Нью-Йорка, это были бы совершенно другие ощущения.
 — Да. Там они удивительным образом создают чувство ответственности. Ты не можешь не выполнить домашнее задание, тебя начинают прилюдно унижать. Когда тебе твой дипломный руководитель говорит, Алексей, а давай еще вот так попробуем и ты до конца воскресенья ей не отвечаешь по электронной почте, у тебя серьезные проблемы. Я один раз сказал, что почту не проверил, так смех был у всей группы — типа ты дебил? Ты тупой? Вот прям так — Are you stupid?. В итоге ты подкоркой понимаешь, что если кто-то ставит задачу — там это преподаватель, здесь клиент — и ты говоришь, что это будет готово к пятнице, ты не можешь не выдать результат, как и не можешь выдать халтуры.
 — Насколько тяжело из Казахстана попасть в PRATT?
 — Не буду никого пугать, это не архи-сложно. В Штатах всё очень структурно и эту структуру нужно уважать. Если есть запятая, нужно сделать паузу и читать дальше. Все остальное зависит лично от человека.
— Какие еще, кроме PRATT, международные учебные заведения ты бы рекомендовал?
— Можно ехать в школу Parsons в Нью-Йорке, в Columbia тоже очень серьезное обучение. В Harvard даже — там, как это не удивительно, много дизайнеров. Но необязательно рассуждать только топовыми институтами: небольшое изучение процесса — и вперед!
 — После твоего пребывания в КазГАСА прошло 10 лет. Как ты сейчас оцениваешь уровень обучения там? К тебе приходят соискатели, насколько они подкованы хотя бы в элементарных вещах?
 — Всё стало только хуже. Не заинтересованные, не подкованные, может быть полпроцента из ста хотят что-то сделать. Вот это, я считаю, очень обидно. Это ЧП национального масштаба.
 — Проблема в преподавателях?
 — Да. Советская школа уходит, а на замену не приходят те, кто может заинтересовывать студентов. Получается не студент, а человек, который просиживает штаны, чтобы получить диплом. В архитектурных школах должна быть профессиональная практика — только так человек поймет зачем ему нужен рисунок, “начерталка” и архитектурное проектирование.
Мой любимый пианист Владимир Горовиц говорил, что без души вы — машина, без техники — вы дилетант. Мы как-то в КазГАСА проводили ярмарку выпускников, там был вопрос «Где бы вы хотели работать?». И фантастический ответ “Google, Apple, ГИПРОГОР”. И такой ответ, к сожалению, не исключение, а правило. Это смешно и обидно одновременно.
 — А есть ли в наших бюро, агентствах некое шефство, когда в поисках новых специалистов они берут потенциально талантливых студентов?
 — Мы занимались этим три или четыре года назад, а потом с этим делом завязали, потому что было очень тяжело. У нас сейчас работает 3-4 человека из 20 пришедших (!), которые действительно “выросли” с третьего курса и сейчас, по завершении института, могут работать.

Часть третья. В которой Алексей рассказывает о том, как городские власти меняют архитектуру Алматы

 — Какое портфолио у Basire Design Group на данный момент?
 — Мы сейчас готовим к выпуску книгу наших проектов, она получается листов 70-80 и каждый разворот — это объект.
 — Там есть публичные городские проекты?
 — Да. Три с половиной года назад один знакомый человек говорит: «Знаешь, акимат интересуется людьми, которые  могут переделать музей музыкальных инструментов». Для меня акимат — это большая голова, неизвестная мне организация, непонятно как она работает. Мы пошли ва-банк: нарисовали концептуальный проект дней за 10 и вскоре меня пригласили на встречу с Кайратом Рахимжановичем Кульбаевым. Мы очень хорошо поговорили и начали работать.

Это слайд-шоу требует JavaScript.

На таких проектах есть одна проблема: почему-то всегда надо укладываться в смету, которую разработал какой-то человек, который не имеет вообще никакого представления ни о проекте, ни о дизайне. Смету тебе диктует строитель, который почему-то выиграл тендер. И спасибо Кайрату Рахимжановичу, который говорил строителям: «Я хочу видеть вот эту картинку, которую Basire нарисовали, делайте что хотите». Строителям приходится с нами считаться. В то же время, мы не можем давить на строителя, потому что материалы дорогие, а денег нет. Так из кучи ребусов получается компромисс.
Сейчас мы пытаемся заниматься музеем города Алматы — пошли по старой схеме, то есть сделали проект и предложили акимату. Ждем начала реализации.
 — А как ты оцениваешь проект музея современного искусства в Алматы?
 — О, это удивительная история! Три года назад, опять-таки, в институте PRATT устраивали выступление известного испанского архитектора Карлоса Ферратера. У меня как раз был свободный вечер. Как у Бродского: «Ни подруги, ни прислуги, ни знакомых. Вместо слабых мира этого и сильных лишь согласное гуденье насекомых». Захожу, а там полная кафедра, человек 120. Выходит сын Карлоса Ферратера и показывает современную острую агрессивную функциональную черную испанскую архитектуру. Просто взрыв сознания. И один из проектов, которые он показывал, был как раз проект музея. Вдумайтесь — это было 4 года назад! Проект музея, который все у нас увидели этой осенью. “Мы пригласили архитектора для разработки уникального музея, уникального для этого места, специально для Алматы!” Ага, конечно. У меня этот проект в книге напечатан, написано: “2008 год”. 

Проект хороший, архитектора я очень люблю, вопрос в другом — как можно взять готовую работу и посадить ее в совершенно другой контекст и сказать, что это разработано для города? Это неправильно.
Причем забавно, мы что-то пытались написать об этом и получили реакцию, типа чего вы дергаетесь, лучше так, чем никак и вообще вам музей дают бесплатно, а вы недовольны
 — Давай попробуем поговорить про твоих товарищей-конкурентов. Кто еще в Казахстане делает хорошие, крутые проекты?
AV Architechts, например. Руководитель студии — фантастический мужик, крутой архитектор с крутой супругой Аидой. Мы вместе года 4 назад летали в Бельгию на мастер-класс. Он очень прост в общении, отлично разбирается в архитетуре, вине, коньяке, виски, сигарах, в рок-н-ролле! Он поменял Европу на Алмату — понятно почему — и в конце концов выдал здесь мощнейший европейский уровень. Он принес Европу сюда — вот это круто.
INK Architects очень крутые ребята, трудолюбивые, трудоемкие.
И, разумеется, Гуля Диярова — архитектор и дизайнер с большой буквы. Наверное, такой топ, сравняться с которым здесь никто не может. В ней, в ее работе чувствуется авторское начало — это тоже факт. Она занимается архитектурой давно и делает это с такой легкостью, что я не знаю даже как ей это удается.
 — Знаю еще, что твой бывший сотрудник создал компанию Lenz Architects
 — Да, Дамир Усенов. Чем больше будет таких агрессивных, молодых, странных людей с ярким творческим началом и клиентов, которые в них верят, тем будет лучше для всех!


01                02               03

 

Партнеры проекта #Перестройка

Basire Design GroupCumbre ConstructionKinoDrive — Королевские окна — Алексей Романов — Арман Таиров

Предыдущая история
О, где же ты, брат?
Следующая история
Карты, деньги